Фильм

Убить пересмешника (1962) смотреть онлайн

Name: Убить пересмешника
Genre: Драма, Криминал
Released: 1962-12-20
Duration: 129 min
Rating: 8.2
Cast: Грегори Пек, Мэри Бэдам, Филлип Элфорд, Джон Мэгна, Фрэнк Овертон

To Kill a Mockingbird 12+

★ 8.2 IMDb 351 000 голосов ★ 8.0 Кинопоиск 49 033 голоса

«Отец вынужден открыть детям ярость маленького городка… и лишь любовью он может защитить их.» «A father must expose his children to a small town's outraged passions… and can only protect them with his love.»

Драма Криминал

Про суд По книгам

Страна: США
Год: 1962
Премьера: 20 декабря 1962
Длительность: 2 ч 9 мин
Изображение: Чёрно-белое
Режиссёр: Роберт Маллиган
Сценарий: Хортон Фут, Харпер Ли

Оцените фильм

Озвучки Дублированный

О фильме «Убить пересмешника»

Сонный городок в штате Алабама времён Великой депрессии кажется шестилетней Джин Луизе по прозвищу Глазастик целой вселенной. Вместе со старшим братом Джимом и верным приятелем Диллом они исследуют пыльные улицы, выслушивают ворчание соседки миссис Дюбоз и со страхом поглядывают на мрачный особняк Рэдли. По округе ходят жуткие слухи о таинственном затворнике Страшиле, которого дети никогда не видели, но каждый поход мимо его забора превращается в испытание храбрости. Жизнь течёт неспешно, под мудрым присмотром отца — овдовевшего юриста Аттикуса Финча, и заботливой кухарки Калпурнии.

Безмятежное детство даёт трещину, когда судья Тейлор обращается к Аттикусу с поручением, расколовшим городок надвое. Ему предстоит защищать в суде темнокожего батрака Тома Робинсона, обвинённого в нападении на белую девушку Майеллу Юэлл. Отец истицы, ожесточённый Боб Юэлл, приходит в ярость от одной мысли о том, что уважаемый законник верит слову негра, а соседи и одноклассники встречают семью Финч глухой враждебностью.

Несмотря на открытое давление и угрозы расправы, Аттикус берётся за дело всей жизни. Шериф Хек Тейт с трудом сдерживает разъярённую толпу, жаждущую самосуда над узником, но адвокат не намерен отступать перед слепой ненавистью. Решившись доказать невиновность Тома на глазах у всего города, Финч показывает детям главный урок благородства и сострадания, ещё не подозревая, насколько опасным окажется гнев отвергнутых предрассудков.

В ролях

Грегори Пек Аттикус Финч

Мэри Бэдам Глазастик Финч

Филлип Элфорд Джим

Джон Мэгна Дилл Харрис

Фрэнк Овертон Шериф Хек Тейт

Брок Питерс Том Робинсон

Розмари Мерфи Моди Эткинсон

Рут Уайт Миссис Дюбоз

Эстель Эванс Калпурния

Пол Фикс Судья Тейлор

Коллин Уилкокс Майелла Вайолет Юэлл

Джеймс Андерсон Боб Юэлл

Элис Гостли Тётя Стефани Кроуфорд

Роберт Дюваль Страшила Рэдли

Уильям Уиндом Мистер Гилмер

Кадры

28 кадров Все кадры →

Афиши

51 афиша Все афиши →

140 интересных фактов

Финальную речь Аттикуса в суде длительностью шесть с половиной минут Грегори Пек произнёс идеально с первого же дубля.
Экранные отец и дочь так сблизились во время работы над картиной, что сохранили тёплые отношения до конца жизни актёра. Грегори Пек всегда называл Мэри Бэдам не иначе как Глазастик, а она обращалась к нему только «Аттикус».
В день прощания и похорон Грегори Пека, в понедельник 16 июня 2003 года, траурную речь произнёс Брок Питерс, сыгравший в картине Тома Робинсона.
Первым съёмочным днём для Грегори Пека стала сцена возвращения адвоката домой, когда навстречу ему выбегают дети. Присутствовавшая на площадке Харпер Ли расплакалась, глядя на актёра. Когда Пек поинтересовался причиной её слёз, писательница призналась, что он невероятно похож на её покойного отца — прототипа Аттикуса, — вплоть до крошечного круглого животика. «Харпер, это вовсе не пузико, — парировал Пек. — Это великая актёрская игра!»
Во время съёмок допроса в суде Брок Питерс, игравший обвиняемого Тома Робинсона, неожиданно для всех разрыдался прямо в кадре — на репетициях этого не было. Позже Грегори Пек признавался, что нарочно смотрел чуть в сторону от партнёра, чтобы не выдать собственных подступивших слёз.

Фильм стал официальным дебютом на большом экране для Роберта Дювалла, причём за всю роль его персонаж не произносит ни единого слова.
Получив предложение сыграть Аттикуса Финча, Грегори Пек проглотил роман Харпер Ли в один присест и тут же набрал номер режиссёра Роберта Маллигана, чтобы с радостью согласиться на роль.
На съёмках Грегори Пек пользовался бутафорскими часами, однако после завершения работы растроганная Харпер Ли подарила актёру настоящие часы своего отца — настолько образ на экране напомнил ей родного человека.
Прототипом Аттикуса Финча послужил отец писательницы, Амаса Ли — юрист и депутат заксобрания Алабамы, который в 1923 году защищал в суде чернокожего клиента. Как и его книжное воплощение, Ли-старший овдовел и в одиночку воспитывал детей. 82-летний старик успел лично познакомиться с Грегори Пеком, и между ними завязалась крепкая дружба. К сожалению, Амаса скончался прямо во время съёмок, и Харпер передала актёру отцовские карманные часы с цепочкой. Именно с этой реликвией Пек поднялся на сцену год спустя, получая свой заслуженный «Оскар» за лучшую мужскую роль.
Юный Филлип Элфорд[/b наотрез отказывался идти на пробы роли Джима Финча. Упрямство как рукой сняло лишь тогда, когда мама пообещала, что ради прослушивания ему разрешат прогулять полдня в школе.
Чтобы достоверно передать образ затворника Артура «Страшилы» Рэдли, Роберт Дювалл полтора месяца избегал солнечных лучей и перекрасился в блондина. Прообразом персонажа стал знакомый Харпер Ли по имени Альфред Бульвар: после юношеской выходки с хулиганством отец запер его в полузаколоченном доме по соседству с семьёй писательницы. В романе и фильме Рэдли выходил наружу исключительно по ночам, жалуясь на резь в глазах от яркого света, из-за чего многие исследователи приписывают персонажу альбинизм.
Сам Грегори Пек неоднократно называл работу в этой картине самой любимой во всей своей кинокарьере.
В июне 2003 года Американский институт киноискусства (AFI) представил рейтинг «100 лет… 100 героев и злодеев», в котором благородный адвокат Аттикус Финч занял первое место среди главных киногероев столетия.
Режиссёр Роберт Маллиган очень быстро отказался от идеи снимать помногу дублей: он вовремя заметил, что дети-актёры теряют непосредственность и искренность, если заставлять их повторять одно и то же по нескольку раз.
Все фортепианные партии в саундтреке композитора Элмера Бернстайна исполнил тогда ещё молодой Джон Уильямс.
Образ Дилла был полностью списан с Трумена Капоте — друга детства Харпер Ли, который каждое лето гостил у родственников по соседству. Сам Капоте позже увековечил подругу в своём романе «Другие голоса, другие комнаты». В документальной ленте «Харпер Ли: Эй, Бу» (2012) подчёркивалось: Дилл оказался единственным героем, чьё реальное происхождение писательница подтвердила официально. Даже нелепые фантазии мальчика о том, что его отец владеет железной дорогой и разрешает управлять поездом, были взяты прямо из жизни: брошенный родителями Трумен спасался от суровой реальности выдумками об их несметных богатствах и славе.
В биографии Уолта Диснея «Триумф американского воображения» Нил Гэблер упоминает реакцию аниматора на этот фильм: Дисней с горечью признался, что мечтает создавать именно такое глубокое кино. В тот период его студия переживала творческий застой, штампуя проходные комедии, однако вскоре великий сказочник нашёл долгожданное вдохновение в картине «Мэри Поппинс» (1964).
Несмотря на восторги критиков, юные исполнители главных детских ролей не стали связывать жизнь с кино. Мэри Бэдам быстро завязала с актёрством, вышла замуж за школьного учителя, обосновалась в Виргинии и посвятила себя воспитанию двоих детей. Филлип Элфорд успел блеснуть в драме с Джеймсом Стюартом «Шенандоа» (1965), но окончательно распрощался со съёмками в 22 года, когда вышел из детского возраста, после чего занялся успешным бизнесом в Алабаме.
Девятилетняя Мэри Бэдам стала на тот момент самой юной номинанткой на «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана. По иронии судьбы статуэтка досталась другой юной актрисе — четырнадцатилетней Патти Дьюк за роль в драме «Сотворившая чудо» (1962).
На роль Тома Робинсона пробовался молодой Джеймс Эрл Джонс.
Юная Мэри Бэдам, сыгравшая Глазастика, раз за разом запарывала дубли во время съёмок семейных обедов. Филлипу Элфорду (Джим) осточертело поглощать одно и то же блюдо десятками порций. В отместку во время сцены с катанием в покрышке мальчик со всей силы толкнул её в сторону грузовика со съёмочным оборудованием, надеясь хорошенько проучить «сестру».
Трумен Капоте, друживший с Харпер Ли с детских лет, прекрасно знал реального человека, послужившего прототипом Артура «Страшилы» Рэдли, и сам собирался вывести его в одном из рассказов. Однако, прочитав роман Ли и восхитившись тем, как точно и живо она передала этот образ, писатель отказался от своей затеи.
Хотя на экране юные актёры изображали неразлучных брата и сестру, на площадке отношения между ними не ладились. Мэри Бэдам то и дело передразнивала Филлипа Элфорда из-за кадра, мешая ему сосредоточиться на роли. Впрочем, дело могло быть вовсе не во вредности: на таймкоде 0:44:37, когда Аттикус везёт детей к Хелен Робинсон, девочка беззвучно шевелит губами, повторяя слова Грегори Пека. Сбивать легендарного актёра с толку ребёнок вряд ли пытался — вероятнее всего, Мэри просто зубрила реплики всех участников сцены целиком и вспоминала свой текст только после того, как мысленно проговаривала фразу партнёра.
После ухода из жизни актрисы Розмари Мерфи (Моди Эткинсон) 5 июля 2014 года и вплоть до 15 февраля 2026 года Роберт Дювалл, воплотивший на экране Артура «Страшилу» Рэдли, оставался единственным дожившим до наших дней взрослым участником актёрского состава.
Внука Грегори Пека назвали Харпер Пек Волл — имя мальчик получил в честь писательницы Харпер Ли.
Отправляясь на церемонию вручения премии «Оскар», Грегори Пек не сомневался, что заветную награду за лучшую мужскую роль заберёт его приятель Джек Леммон, пронзительно сыгравший алкоголика в картине «Дни вина и роз» (1962). Когда же со сцены объявили имя самого Пека, он был неподдельно ошеломлён.
Фамилию Финч писательница Харпер Ли позаимствовала из семейной истории — именно так её мать звали в девичестве.
Настоящее здание суда в Монровилле, штат Алабама, чертежи которого легли в основу кинодекораций, сохранилось до наших дней и превращено в музей. Экспозиция посвящена жизни Нелл Харпер Ли, её роману, фильму и прототипам литературных персонажей. Кроме того, в городке с населением около семи тысяч человек каждый год прямо на территории суда и в самом зале заседаний местные жители ставят спектакль по книге. Постановка без участия профессиональных актёров имеет колоссальный успех: билеты сметают за пару часов, а труппа даже гастролировала в Центре Кеннеди и в Израиле. По всему городку расставлены исторические таблички с фактами о Ли и Трумене Капоте. Сам исторический суд по назначению уже давно не используется из-за солидного возраста и отсутствия нормального отопления с кондиционерами, а заседания перенесли в новое здание по соседству.
Образ Аттикуса Финча стал одной из вершин в биографии Грегори Пека, однако заполучить эту роль мечтали многие. Главная звезда студии Universal тех лет, Рок Хадсон, активно пытался склонить продюсера Алана Дж. Пакулу и режиссёра Роберта Маллигана в свою пользу. Сами же кинематографисты первоначально видели в главной роли Спенсера Трейси, но тот был занят в других проектах. Следующим кандидатом стал Джеймс Стюарт, однако он отверг сценарий, назвав его «чересчур либеральным», и отказался сниматься из-за страха угодить в скандал.
Чтобы глубже вжиться в образ, Грегори Пек вместе с режиссёром Робертом Маллиганом и продюсером Аланом Дж. Пакулой приехал в Монровилл лично повидаться с тяжелобольным отцом писательницы. Амаса Ли послужил прямым прототипом Аттикуса — он действительно защищал в суде невиновного чернокожего. Личное знакомство с этим человеком колоссально помогло актёру на съёмках. Как и экранный герой, отец писательницы остался вдовцом, правда, его супруга ушла из жизни гораздо позже — когда все четверо детей уже повзрослели, а самой Харпер исполнилось 25 лет.
Даже несмотря на престижную Пулитцеровскую премию, крупные киностудии поначалу воротили нос от прав на экранизацию книги. Продюсерам не хватало экшена, романтической линии и эффектного возмездия главному злодею в финале. Разглядеть в этой истории шедевр сумел Алан Дж. Пакула: он заразил идеей своего компаньона, режиссёра Роберта Маллигана, а затем они вдвоём без труда уговорили Грегори Пека, который тут же согласился на роль.
Роберт Маллиган и Алан Дж. Пакула отправились на поиски натуры на родину писательницы в город Монровилл, но с разочарованием обнаружили, что старина уступила место современным постройкам. В итоге съёмочной группе пришлось заново отстроить идеальный южный городок на задворках студии Universal. Увидев получившиеся декорации, Харпер Ли признала: авторам удалось воссоздать атмосферу её детства со стопроцентной точностью.
Помимо авторского процента от прибыли кинокартины, Харпер Ли получила возможность наблюдать за процессом изнутри: на киностудии Universal Studios писательница провела около трёх недель.
Бесконечные дубли утренних трапез вышли Филлипу Элфорду боком: юного актёра настолько закормили яичницей с беконом, пока сцену не довели до идеала, что он годами не мог смотреть на эти продукты.
Находясь на съёмочной площадке с юными артистами, Роберт Маллиган придерживался простого правила: он давал детям свободно играть вместе, стараясь расставлять камеры так, чтобы они как можно реже попадались ребятам на глаза.
Постройка вымышленного городка Мейкомб на студийной территории Universal обошлась художникам-постановщикам Александру Голицыну и Генри Бамстеду в 225 000 долларов. Декорации насчитывали свыше тридцати зданий, и бюджет вырос бы ещё как минимум на сотню тысяч, если бы не находчивость авторов. Узнав, что под снос ради нового лос-анджелесского шоссе идут подлинные особняки в южном стиле, они выкупили дюжину домов и перевезли их прямо на студию. Находчивость окупилась сполна: в следующем году оба мастера держали в руках золотые статуэтки «Оскар» за лучшую работу художника-постановщика.
В 2006 году Американский институт кино поставил картину на второе место в списке ста самых вдохновляющих фильмов всех времён.
По версии Американского института кино, обновившего в 2007 году рейтинг величайших фильмов всех времён, картина заняла почётную 25-ю строчку.
Поначалу драматург Хортон Фут наотрез отказывался переносить роман на киноэкран, поскольку искренне сомневался, что сумеет передать всё величие первоисточника.
Ради каждого съёмочного дня Рут Уайт приходилось выдерживать по четыре часа сложнейшего возрастного грима. Горькая ирония судьбы заключалась в том, что почти все сцены с её участием пошли под нож монтажёра, так как непоправимо тормозили развитие сюжета.
В 1995 году Библиотека Конгресса США признала ленту национальным достоянием и включила её в Национальный реестр фильмов.
Самые внимательные зрители могут заметить, что ветхий дом Рэдли выстроен куда более величественно, чем соседние здания. Такая архитектура напоминает о некогда высоком положении этого семейства в городе — до того, как его репутацию разрушил скандал вокруг проступков сына, Артура.
В июне 2008 года Американский институт киноискусства поставил эту картину на первое место в десятке величайших судебных драм в истории кинематографа.
Уличные декорации здания суда на студии Universal не пропали даром: позже фасад видоизменили и превратили в часовую башню для трилогии «Назад в будущее» (1985).
По воспоминаниям Брока Питерса, продюсеры поначалу сильно сомневались в его кандидатуре: актёр слишком прочно ассоциировался с амплуа негодяев.
Зал суда воссоздали по образцу реального исторического здания в Монровилле, родном городе писательницы Харпер Ли. Художники-постановщики лично съездили в Алабаму, всё тщательно сфотографировали, сняли замеры и построили в павильоне Universal точнейшую копию. Труд Александра Голицына, Генри Бамстеда и декоратора Оливера Эмерта увенчался премией «Оскар» 1963 года.
Взять Роберта Дюваля на роль Артура «Страшилы» Рэдли посоветовал сценарист Хортон Фут, пришедший в восторг от его игры в бродвейской постановке «Полуночный звонок».
Целая группа актёров фильма — Мэри Бэдам, Роберт Дюваль, Фрэнк Овертон, Коллин Уилкокс Пакстон и Уильям Уиндом — в разное время снималась в культовом телесериале «Сумеречная зона» (1959).
Кассовые сборы картины в домашнем американском прокате превысили внушительные 13 миллионов долларов.
В картине рассыпаны тонкие намёки на негласную систему взаимоотношений между взрослыми жителями Мейкомба, о которой дети даже не подозревают (в книге эта линия раскрыта ещё глубже). Это заметно по деликатности, с которой Аттикус общается с миссис Дюбоз, по его непринуждённым беседам с мисс Стефани и мисс Моди, а ярче всего — по ночному разговору с мистером Рэдли сразу после стрельбы во дворе. Финч без малейших опасений оставляет Глазастика и Джима наедине с местным «чудовищем» Страшилой и позже отпускает дочь проводить его. Взрослых объединяет общее прошлое и негласное взаимопонимание, недоступное детскому восприятию, из-за чего окружающий мир кажется юным героям полным пугающих тайн.
Киновед Стивен Шнайдер включил картину в свой знаменитый альманах «1001 фильм, который вы должны посмотреть за свою жизнь».
Полное имя Боба Юэла — Роберт Э. Ли Юэл. Это прямая отсылка к генералу Роберту Эдварду Ли, который командовал армией конфедератов во время Гражданской войны в США (на Юге этот конфликт также называют «Войной между Штатами» или «Войной против северной агрессии», как говорила миссис Пикок в скандальном эпизоде «Дом» (1996) сериала «Секретные материалы» (1993)).
Приверженец системы Станиславского Джеймс Андерсон настолько слился с образом омерзительного Боба Юэла, что грань между актёрством и реальностью попросту стёрлась. Он буквально выбивал эту роль у продюсеров, заверяя, что знает подобный тип людей до мозга костей. На площадке коллеги держались от него подальше — слишком уж давила его тяжёлая энергетика. Контактировал Андерсон только с режиссёром Робертом Маллиганом, а когда Грегори Пек во время съёмок попытался сделать ему небольшую подсказку, тот лишь огрызнулся: «Не учи меня, мать твою!»
Торжественная премьера фильма состоялась на легендарной нью-йоркской сцене Радио-сити-мьюзик-холла.
Эта картина стала дебютом на большом экране для актёра Уильяма Уиндома.
В завязке упоминается, что Джим на четыре года старше Глазастика, то есть мальчику около десяти лет. В финале же Аттикус не может вспомнить, исполнилось ли сыну двенадцать или тринадцать, что часто принимают за киноляп. Однако ошибки здесь нет: Глазастик прямо говорит, что то давнее лето давно минуло, сменившись ещё одним летом и осенью — прошло около полутора лет, так что Джиму вполне могло быть двенадцать.
Роман Харпер Ли не раз исключали из школьной программы из-за регулярного использования расистских оскорблений и оскорбительной лексики.
Композитор Элмер Бернстайн признавался в интервью, что знаменитый мотив вступительной темы родился из экспериментов с фортепиано: музыкант просто пытался сымитировать детскую манеру неумело перебирать клавиши одним пальцем.
Для Роберта Дюваля этот фильм стал первой ролью в полнометражном кино, за которую его имя официально внесли в титры. До этого он лишь однажды мелькнул на экране без указания в титрах, сыграв патрульного в драме «Кто-то там наверху любит меня» (1956).
Невысокая каменная ограда, через которую Дилл перелезает во двор к Финчам, существовала в реальности: она разделяла владения Харпер Ли и тёти Трумена Капоте. Этот бордюр — единственное, что сохранилось на месте двух снесённых участков.
Дилл хвастается, что на выигрыш в конкурсе красивых детей сходил в кино целых двадцать раз. В первоисточнике уточняется, что мальчик смотрел «Дракулу» (1931).
Эта картина стала первой из шести совместных работ тандема режиссёра Роберта Маллигана и продюсера Алана Дж. Пакулы, которые они выпустили на базе своей компании Pakula-Mulligan Productions.
Хотя некоторые критики сочли закадровый голос взрослой Глазастик навязчивым и лишним, за все два часа хронометража он звучит лишь трижды в самой картине, а также открывает и закрывает повествование.
Жилая улочка семейства Финч на натурной площадке студии Universal располагалась чуть юго-западнее площади Судебного здания, где сейчас проходит Ройял-Кресент-драйв. Дорога уходила на северо-запад, а жутковатый дом Рэдли стоял аккурат на пересечении нынешней Эмбасси-стрит с Ройял-Кресент.
Мэри Бэдам, выдвинутая на премию «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана в возрасте всего девяти лет, стала самой юной номинанткой в истории, но уступила награду четырнадцатилетней Патти Дьюк за фильм «Сотворившая чудо» (1962). Любопытно, что в центре сюжета обеих картин находятся реальные женщины, родившиеся в маленьких городках штата Алабама.
Драматург Хортон Фут любил посещать спектакли по собственным произведениям. Увидев постановку «The Midnight Caller» в нью-йоркском театре The Neighborhood Playhouse, он познакомился с Робертом Дюваллом и был поражён его даром: актёр убедительно изобразил алкоголика исключительно за счёт долгих наблюдений и бесед, не имея личного опыта зависимости. Фут пригласил Дювалла на семейный ужин, положив начало долгой дружбе. Позднее, взявшись за сценарий ленты Маллигана, Хортон узнал, что режиссёр отчаялся найти исполнителя на роль Страшилы Рэдли, и тут же предложил кандидатуру своего нового приятеля.
Едва Алан Дж. Пакула и Роберт Маллиган предложили Грегори Пеку воплотить образ Аттикуса Финча, актёр охотно согласился: он уже видел их совместный дебют «Страх вырывается наружу» (1957) и остался в полном восторге от мастерства команды.
Студия Universal изначально видела в главной роли Спенсера Трейси, а Рок Хадсон, связанный контрактом с компанией, отчаянно и безуспешно боролся за проект, прежде чем Аттикусом окончательно стал Грегори Пек.
Британская рок-группа The Boo Radleys, прославившаяся в девяностые годы хитом «Wake Up Boo!», выбрала своё название именно в честь загадочного затворника из романа Харпер Ли.
В открывающих титрах среди карандашей в коробке из-под сигар мелькает оттенок «дыня» марки Crayola. Однако эта палитра появилась в продаже лишь в 1949 году, хотя сюжет ленты переносит зрителя в 1932-й.
Закадровый голос в начале фильма замечает, что жителям округа недавно внушили: бояться им нечего, кроме самого страха. Это прямая отсылка к исторической инаугурационной речи Франклина Д. Рузвельта, произнесённой в марте 1933 года, когда президентский срок ещё традиционно начинался весной, а не в январе.
После вынесения вердикта судья Тейлор демонстративно нарушает вековую традицию и не произносит в адрес присяжных положенных слов благодарности за их труд.
Холм, виднеющийся вдалеке позади бешеного пса на улице Финчей, — это гора Ли у западной границы Гриффит-парка. Ровно на противоположном её склоне красуется знаменитый знак Голливуда.
Винтовка, из которой Аттикус поражает бешеного пса, — армейский «Краг-Йоргенсен» калибра .30-40 со спиленным цевьём для охотничьих нужд. Оружие образца приблизительно 1898 года полностью укладывается в эпоху 1930-х: в начале века правительство распродало колоссальное количество таких армейских излишков гражданским.
Роберт Дювалл и юный Джон Мэгна вместе вошли в актёрский состав ленты «Крёстный отец 2» (1974), но в кадре так и не встретились. Мальчик воплотил юного Хаймана Рота в совместных эпизодах с Робертом Де Ниро, однако эти сцены вырезали из кинотеатрального релиза и вернули лишь в расширенной телеверсии.
В 1998 году Американский институт киноискусства включил шедевр Роберта Маллигана в престижный реестр 100 величайших фильмов Америки.
Филлип Элфорд и Мэри Бэдам, безупречно сыгравшие неразлучных брата и сестру, не были знакомы до проб, но позже с изумлением выяснили, что в родном городе их дома разделяло меньше четырёх кварталов.
Фигурирующий в зале суда термин «шиффоньер» — типичный для южных штатов архаизм, обозначающий деревянный комбинированный гардероб с комодом в нижней части и отделением для вешалок за распашными дверцами.
Среди претенденток на награду за лучшую женскую роль второго плана Мэри Бэдам стала единственной представительницей картины, заявленной в главной номинации — «Лучший фильм».
Грегори Пека и Роберта Дювалла связывают общие калифорнийские корни: оба актёра появились на свет в городе Сан-Диего.
Монета в один цент 1960 года, мелькающая в коробке из-под сигар во вступительных титрах, появилась там не случайно. Скорее всего, это скрытая отсылка к году первой публикации оригинального романа.
Во время разговора с Диллом на ножках Глазастика можно заметить кеды Converse. Культовую модель с высоким берцем выпустили ещё в 1917 году, и бренд продолжает производить её и в наши дни, вплоть до 2023 года.
Из книги известно, что взбесившуюся собаку, ковылявшую по улице Финчей, звали Старый Тим. А Зибо, которого шериф Тейт пообещал отправить забрать её тушу, приходится сыном служанке Калпурнии.
На каминной полке в спальне Аттикуса стоит портрет его покойной жены. Судя по возрасту детей, карточка была сделана не позже 1920 года, а скорее всего, ещё на пару лет раньше — причёска и стиль фотоснимка безупречно выдержаны в духе именно того времени.
Любимая кинокартина, которую называет Харрисон Форд.
Ни на страницах книги, ни на экране авторы так и не дали ответа на очевидный вопрос: как сложилась жизнь Майеллы Юэлл и остальных семерых детей после гибели их отца?
Чтобы уложить историю в двухчасовой хронометраж, сценаристам пришлось вырезать нескольких героев или объединять их роли. Так под нож пошёл колоритнейший книжный персонаж — одноклассник Глазастика Беррис Юэлл, сын печально известного Боба Юэлла. Этот неотёсанный, наглый и невежественный деревенский хам мог бы вогнать в краску самого Гекльберри Финна.
На календаре банка округа Мейкомб за спиной Аттикуса виден месяц из 30 дней, начинающийся со вторника. Среди летних месяцев ровно столько дней лишь в июне и сентябре, однако осенью дети уже сидели бы за партами, а не в зале суда. Получается, действие разворачивается в год, когда первый день июня выпал на вторник. В 1932 году он пришёлся на среду, в 1933-м — на четверг, в 1934-м — на пятницу, в 1935-м — на субботу, в 1936-м — на понедельник и только в 1937-м — на вторник. Выходит, события фильма происходят в 1936–1937 годах (если, конечно, реквизиторы попросту не ошиблись с календарём).
Дом семьи Финч и всю их улицу воссоздали на студийных декорациях Universal, однако сами постройки были настоящими: съёмочная группа выкупила исторические дома в одном из районов Лос-Анджелеса, предназначенных под снос ради строительства нового шоссе. На аутентичность намекает неприметная деталь у кухонной двери Финчей: от раковины прямо через стену наружу выводятся две трубы. В эпоху Великой депрессии водопровод внутри дома считался редкостью, поэтому в переоборудованных зданиях коммуникации часто прокладывали открытым способом поверх стен.
Вплоть до отметки примерно в 1 час 15 минут, когда стартует процесс, дети присутствуют буквально в каждом эпизоде — за вычетом двух коротких реплик Аттикуса с судьёй и Бобом Юэллом. Ребята почти всегда остаются в центре внимания и часто действуют без взрослых. Во время судебного заседания троица превращается в сторонних наблюдателей, но как только слушания завершаются, повествование вновь целиком сосредотачивается на детях.
Огород позади дома Рэдли типичен для времён Великой депрессии. Переселение из деревень в города шло полным ходом, и многие пригородные участки сохраняли сельские черты: там запросто можно было встретить курятники, выгребные ямы, цистерны, колодцы и даже сараи.
Сироп, которым Уолтер щедро поливает всю тарелку, — это, скорее всего, тростниковый сироп, очень популярный на юге подсластитель, который жиже и мягче патоки по вкусу. Впрочем, это могла быть и более дешёвая альтернатива из сорго.
Дилл хвастается, что получил 5 долларов за победу в конкурсе красивых детей и умудрился сходить на них в кино целых двадцать раз. Это исторически точно передаёт реалии начала 1930-х: входной билет на сеанс тогда стоил ровно 25 центов.
Дилл заключает с Джимом пари на то, что тот не осмелится подойти к дому Рэдли: ставкой выступает одна книга про Серого Призрака против двух томов о Томе Свифте. Приключения Тома Свифта тогда были невероятно популярной подростковой серией. А вот «Серый призрак» входил в цикл «Секретарь Хокинс» — эти повести обожали Харпер Ли и Трумен Капоте, черпая из них вдохновение для первых собственных детских рассказов.
Актёр Пол Фикс, сыгравший судью Тейлора, был хорошо знаком зрителям по роли маршала Мики Торренса в телесериале «Стрелок» (1958).
Тот самый глухой переулок, где Аттикус караулит тюрьму с Томом Робинсоном, на натурной площадке Universal расположен левее кинотеатра. Позже это же здание можно увидеть в ленте «Назад в будущее»: в 1985 году на его вывеске значится картина «Оргия по-американски» (1973), а в 1955-м крутят вестерн «Королева монтаны» (1954).
Орехи гикори относятся к тому же семейству деревьев, что грецкие и пеканы, но представляют собой самостоятельный съедобный вид. Коренные американцы не только лакомились ими сырыми, но и перетирали ядра в муку, чтобы варить питательную кашу.
Уильям Уиндом обладал прекрасным драматическим даром, хотя и успел блеснуть комедийным талантом в ситкоме «Мой мир и добро пожаловать в него» (1969) по мотивам произведений Джеймса Тёрбера. Одной из вершин его драматической карьеры стала роль коммодора Мэтта Декера в знаменитом эпизоде «Машина судного дня» (1967) фантастического сериала «Звёздный путь» (1966).
Напор, с которым Джеймс Андерсон сыграл Боба Юэлла, поразил критиков: многие отмечали, что в этой роли нет ни капли игры — образ пугает своей пугающей реалистичностью. В сходных выражениях рецензенты хвалили Билла МакКинни за образ маньяка-горца в триллере «Избавление» — оба этих персонажа, по сути, слеплены из одного теста.
Роль принесла юной Мэри Бэдам её единственную номинацию на премию «Оскар».
Прообразом Аттикуса Финча стал реальный человек — Амаса Коулман «Эй-Си» Ли (1880–1962), а звучную фамилию Финч носила в девичестве мать писательницы Харпер Ли. Сама создательница романа, с которой списана Глазастик, родилась в 1926 году. Повторись в жизни судьба её героини, девочка потеряла бы маму ещё в 1928 году — аккурат накануне биржевого краха и Великой депрессии. Для экранного отца такое потрясение стало бы сокрушительным ударом, однако и Аттикус, и его прототип стойко держали удар. На самом деле Фрэнсис Каннингем Финч дожила до 1951 года. Как и у книжной сироты, у писательницы был брат на шесть лет старше её — Эдвин, ставший впоследствии военным летчиком и дослужившийся до майора, а также две старшие сестры, Элис и Луиза.
Основной груз по производству картины взяли на себя две независимые компании: студия Pakula-Mulligan Productions, созданная продюсером Аланом Дж. Пакулой в тандеме с режиссером Робертом Маллиганом, и Brentwood Productions, принадлежавшая исполнителю главной роли Грегори Пеку. Тот же творческий союз чуть позже выпустил ленту «Капитан Ньюмен, доктор медицины» (1963).
Судью Тейлора сыграл ветеран экрана Пол Фикс. Любопытно, что в оскароносном «Гиганте» (1956) он уже появлялся на одной площадке с Роком Хадсоном, которого авторы изначально прочили на роль Аттикуса. В той семейной саге Фикс воплотил образ отца бойкой южной красавицы Лесли Линнтон в исполнении Элизабет Тейлор.
Напряжённый эпизод, где Аттикус в одиночку караулит у дверей тюремной камеры Тома Робинсона, снимали самым последним во всём производственном графике.
Сразу шесть актёров из этой картины позднее отметились в легендарной научно-фантастической франшизе «Звёздный путь» (1966): Пол Фикс, Джон Мэгна, Фрэнк Овертон, Уильям Уиндом, Ричард Хейл и Брок Питерс.
Перенос объёмной книги на экран неизбежно потребовал серьезных сокращений и правок. Так, киношная тётя Стефани вобрала в себя сразу двух литературных героинь: родную тётушку Дилла, мисс Рэйчел Хаверфорд, и заядлую сплетницу Стефани Кроуфорд. Мисс Моди в адаптации сделали приветливой женщиной с манерами школьной учительницы, намекнув на возможную симпатию к ней Аттикуса. В первоисточнике же она куда более остра на язык и ведёт давнюю любовную пикировку с братом Аттикуса Джеком. Ни он, ни их сестра Александра в фильм так и не попали.
Новая аудитория открыла для себя классический сюжет уже в XXI веке благодаря невероятно успешной бродвейской постановке. Премьера спектакля состоялась в декабре 2018 года в театре «Шуберт», после чего драма отправилась в турне и триумфально покорила лондонский Вест-Энд. Как и в киноверсии, повествование на сцене ведётся от лица повзрослевшей Глазастика.
Роль в этой картине стала ярким дебютом на большом экране для Эстель Эванс.
Драма принесла «Оскар» Грегори Пеку за лучшую мужскую роль, а Хортону Футу — за лучший адаптированный сценарий. Спустя годы драматург повторил триумф, завоевав статуэтку уже за оригинальный текст к фильму «Нежное милосердие» (1983), где заветную награду в главной актёрской категории забрал Роберт Дювалл.
В 2005 году Американский институт кино включил саундтрек картины в число 25 лучших музыкальных тем в истории национального кинематографа.
Хвастаясь перед друзьями, выдумщик Дилл Харрис заявляет, будто его вечно отсутствующий отец владеет железной дорогой «L&N». Открытая ещё в 1850 году магистраль Louisville & Nashville считалась настоящей гордостью Юга: её рельсы протянулись почти на шесть тысяч миль, далеко за пределы городов из названия компании. К 1980-м годам в череде слияний громкое имя исчезло с карт, но большая часть полотна по-прежнему используется холдингом CSX.
Ричард Хейл, воплотивший угрюмого отца Страшилы, Натана Рэдли, в культовом пеплуме «Бен-Гур» (1959) предстает одним из трёх восточных волхвов. Кроме того, на его счету заметная роль священника в религиозной драме «Чудо Девы Фатимы» (1952).
Отца несчастного подсудимого, Спенса Робинсона, сыграл одарённый певец и композитор Джестер Хейрстон. Уже в следующем году он подарил собственный вокал Сидни Пуатье, исполнив за него песню «Amen», которую сам же и сочинил.
На съёмочной площадке картины собрались два лауреата премии «Оскар» — Грегори Пек и Роберт Дювалл, а также две претендентки на золотую статуэтку: Мэри Бэдам и Ким Стэнли.
Фирменный баритон за кадром в официальном трейлере фильма принадлежит известному диктору Арту Гилмору.
Мало кто из зрителей догадывается, что тихий скверик у тюрьмы, куда Джим, Глазастик и Дилл убегают от Аттикуса, — это знаменитая декорация площади перед судом на студии Universal. Уже через год этот же газон заполнят визжащие фанатки в мюзикле «Пока, пташка», а ещё через 23 года именно здесь развернутся безумные приключения Марти Макфлая в фантастической комедии «Назад в будущее».
Разглядывая сокровища из сигарной коробки Джима, зритель видит старые карманные часы с неприметным тканевым хвостиком. В отличие от дорогих хронометров на длинных цепочках, вроде тех, что носит Аттикус, рядовые карманные часы часто оснащались простой матерчатой петлёй. За неё механизм можно было легко и быстро выдернуть из узкого брючного кармашка или жилета.
Лейтмотивом через всю историю проходит мысль о беззащитности пересмешника, который «не делает ничего дурного, только поёт для нас на радость». Однако орнитологи знают: защищая собственное гнездо, эта птица превращается в яростного бойца и без колебаний пикирует на любого нарушителя границ, будь то дикий зверь или человек.
В оригинальном романе знаменитые семейные часы Аттикуса имеют трогательную предысторию: они перешли к адвокату по наследству от собственного родителя. В награду за примерное поведение отец позволял Джиму носить эту реликвию в кармане ровно один день в неделю.
Для Нэнси Маршалл работа в этом проекте стала первой ролью в полнометражном кино.
Из фильма зрители узнают настоящее имя Глазастика — Джин Луиза Финч. А вот то, что Джима на самом деле зовут Джереми Аттикус Финч, упоминается лишь в романе. Если предположить, что второе имя детям давали в честь родителей, то их покойную мать звали Луизой. Впрочем, ни в книге, ни на экране её имя так и не звучит.
Сады Беллинграта, о которых вспоминает Аттикус, расхваливая клумбы миссис Дюбоз, — это реальный ботанический сад в штате Алабама. Он открылся на территории поместья Уолтера и Эсси Беллинграт как раз в то время, когда разворачивается действие картины — в 1932 году, и продолжает принимать гостей в 2025-м.
Эта картина стала дебютом в кино для юного Филлипа Элфорда.
Согласно комиксам, эта экранизация — любимый фильм Кларка Кента, более известного как Супермен.
В картине сцена, где Джим крадётся на задний двор Рэдли за забытыми штанами, подана как напряжённый и тревожный эпизод. В книге же этот момент наполнен щемящей грустью: наблюдая за братом, Глазастик смутно осознаёт, что тот отдаляется от неё и взрослеет. Ли прямо не пишет об этом, но через этот эпизод показывает, как девочка открывает в себе глубокую, ещё не до конца осознанную любовь к брату.
Картина стала одной из трёх кинолент с участием Грегори Пека, увидевших свет в 1962 году. Двумя другими были «Мыс страха» (1962), также снятый студией Universal, и «Как был завоёван Запад» (1962).
В экранизации страсть Джима к футболу показана лишь мельком. В романе же Глазастик упоминает, что, сломав руку при нападении Боба Юэлла, её брат беспокоился только об одном: лишь бы травма позволила ему играть дальше. Болеть Джим мог за команду Университета Алабамы, которая выступает на поле ещё с 1892 года.
Роль в этой картине открыла кинокарьеру Джона Мэгны.
Ради съёмок в фильме Эстель Эванс пришлось взять отпуск в школе, где она преподавала.
К маю 1962 года, когда на площадке прозвучала финальная команда «Снято!», тираж оригинального романа уже превысил четыре миллиона экземпляров.
К премьере издательство Popular Library выпустило роман в мягкой обложке с портретом Грегори Пека на лицевой стороне и написанным им предисловием.
Чтобы привлечь внимание к началу работы над экранизацией, издатель Харпер Ли — J.B. Lippincott — запустил рекламу сразу на восемнадцати радиостанциях по всей стране.
Осваивать характерный южный акцент Грегори Пеку помогали аудиозаписи, на которых Харпер Ли сама читала свой роман вслух.
На роли Глазастика и Джима претендовали сотни детей, проходивших бесконечные прослушивания.
Художники-постановщики Александр Голицын и Генри Бамстед нашли оригинальный способ сэкономить: они выкупили двенадцать старых деревянных коттеджей, предназначенных под снос ради расширения автострады и возведения бейсбольного стадиона Доджер. Доставка домов на площадку Universal обошлась студии в 5 000 долларов, а их переделка под стиль эпохи стоила ещё 20 000. По оценкам Голицына, строительство таких декораций с нуля встало бы студии как минимум в 100 000 долларов.
Кинокомпания Universal совместно с журналом Seventeen подготовила специальное четырёхстраничное методическое пособие к премьере ленты, разослав его в 12 000 учебных заведений по всем Соединённым Штатам. Параллельно над своими версиями образовательных брошюр трудились студия Universal (в рамках серии «Из книги на экран») и Национальный совет учителей английского языка (для цикла «Исследования в области массмедиа»).

Позже Грегори Пек признавался в беседах с журналистами: он убеждён, что заветную статуэтку «Оскар» ему принесла немая сцена выхода из зала суда после проигранного процесса — когда жители балкона благоговейно замирают, а священник произносит: «Встаньте, мисс Джин Луиза. Ваш отец идёт».
Во время судебного заседания по делу Тома Робинсона внимательный зритель может заметить лукавство Мэйеллы Юэлл: принося присягу, девушка вовсе не касается Библии, а лишь держит руку на весу. Она заранее знает, что оклевещет Тома, обвинив его в нападении.
В финальных кадрах, когда Глазастик забирается на колени к отцу, на каминной полке за их спинами можно разглядеть женский портрет — судя по всему, покойной супруги Аттикуса.
Спасая затворника Артура Рэдли от назойливых пересудов, шериф убеждает всех, что Боб Юэлл сам напоролся на нож, и призывает Аттикуса «предоставить мёртвым погребать своих мертвецов». Это прямая отсылка к Евангелию от Матфея (8:22): «Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов». Одно из толкований этого стиха гласит, что служение Богу должно стоять выше любых земных уз, включая семейные. В разговорной же речи эта фраза означает необходимость отпустить былое и смириться со случившимся. В устах шерифа эти слова звучат как вердикт: он прекрасно понимает невиновность убитого Тома Робинсона и видит в гибели Юэлла проявление высшей справедливости.

49 ошибок и ляпов

В самом начале картины в правом нижнем углу коробки из-под сигар мелькает монета в один цент. На ней отчетливо виден 1960 год чеканки, хотя сюжет разворачивается в 1932-м.
Примерно на 30-й минуте Глазастик и Джим спорят, стоит ли мальчику возвращаться к дому Рэдли за оставленными штанами. Если присмотреться к девочке, заметно, как она беззвучно проговаривает реплики своего брата.
Аттикус объясняет детям, что компромисс — это «соглашение, достигнутое по взаимному согласию». Но по взаимному согласию заключаются абсолютно любые сделки, тогда как суть компромисса кроется именно во взаимных уступках.

В самом начале повзрослевшая героиня за кадром вспоминает: «Мейкомб был усталым старым городком даже в 1932 году, когда я впервые его узнала». И буквально следом добавляет, что округу недавно внушили простую мысль: «Единственное, чего нам следует бояться, — это самого страха». Это прямая цитата из инаугурационной речи Франклина Д. Рузвельта, вот только произнёс он её позже — 4 марта 1933 года.
Около отметки 1:12:00 Боб Юэлл заявляет под присягой, что своими глазами видел, как Том Робинсон выбегал через парадную дверь. Следом показания дает его дочь Майелла: по её словам, очнувшись, она первым делом увидела отца, который кричал над ней и пытался выяснить, кто на неё напал. Эти две версии явно противоречат друг другу, однако ни Аттикус Финч, ни судья с обвинителем не обращают на это внимания.
Кеды марки PF Flyers, в которых бегают Джим и Глазастик, начали выпускать только в 1937 году, а действие картины разворачивается пятью годами ранее.
В сцене после нападения в лесу Глазастик бежит следом за фигурой, несущей Джима домой. В этот момент сквозь силуэт девочки просвечивают деревья и окружающий пейзаж, словно её призрачно вклеили поверх фона. Режиссёр Роберт Маллиган в комментариях к DVD признавался, что это единственный спецэффект во всей ленте (на отметке 1:56:00). На такую комбинированную съёмку пошли вынужденно: непрерывный кадр требовал показать переход героев из чащи к крыльцу Финчей, а декорации Мейкомба построили на студии Universal в Калифорнии, где никакого леса поблизости попросту не было.
На 44-й минуте, когда Аттикус выгоняет машину из гаража, чтобы в первый раз съездить к Хелен Робинсон, на его автомобиле красуется номерной знак 709-865. Этот же номер виден и позже, при повторном выезде. Однако к финалу второй поездки (в районе 1:47:00) табличка на машине чудесным образом меняется на 369-883.
Допрашивая Майеллу Юэлл, Аттикус неожиданно прерывается и просит обвиняемого Тома Робинсона встать и поймать предмет правой рукой. Следом адвокат требует объяснить, почему тот не может сделать то же самое левой, причём Том отвечает даже без приведения к присяге, после чего Финч возвращается к допросу свидетельницы. В реальности юрист не имеет права вести перекрёстный допрос двух лиц параллельно — оппонент мгновенно подал бы протест. Более того, раз подсудимый начал говорить (пусть даже не со свидетельской трибуны), обвинение непременно опротестовало бы процедуру и настояло на полноценном допросе Тома под присягой.
В начальных титрах фильма можно заметить восковой мелок Crayola цвета «дыня». Эта расцветка появилась в палитре бренда только в 1949 году, тогда как действие сюжета происходит в 1932-м.
Когда мистер Рэдли замазывает дупло, Джим оставляет свои школьные учебники прямо под деревом. На отметке 0:53:59 мальчик кладёт стопку на землю, чтобы показать сестре, как правильно «ходить, как египтянин», а уже на 0:55:02 дети срываются с места и убегают, начисто забыв о книгах.
Около 1:29:00 мистер Гилмер поднимается со своего места для допроса Тома Робинсона, и план сменяется на защитника Финча. Однако перед объективом в этот миг проходит человек вовсе не в светлом костюме обвинителя, а в совершенно неуместной для той эпохи чёрной футболке с голыми руками.
Примерно на отметке 1:02:00 банда фермеров окружает вход в тюрьму с намерением устроить самосуд. В кадре со спины среди нападавших заметен совсем молодой парень с винтовкой в руках — без шляпы и в светлой рубашке с рукавами, закатанными до бицепсов. Но стоит камере развернуться и показать толпу спереди, как этот персонаж бесследно растворяется.
Когда Майелла Юэлл встаёт со скамьи и направляется к свидетельскому месту, её причёска живёт своей жизнью: от кадра к кадру волосы то аккуратно причёсаны, то растрёпаны, и так повторяется несколько раз подряд.
Рассуждая о людях, Аттикус замечает: «Пока не залезешь в его шкуру и не походишь в ней». Чуть позже Глазастик передаёт его мысль иначе: мол, отец учил, что не поймёшь человека, пока «не походишь в его башмаках». Впрочем, здесь нет явной ошибки: девочка вполне могла передать отцовский совет своими словами.
На 43-й минуте, в эпизоде с отстрелом бешеной собаки, невооружённым глазом видно, как животное падает после выстрела: его задние лапы попросту дёргают за верёвку.
По сюжету левая рука Тома Робинсона искалечена ещё в детстве и абсолютно не действует. При столь давней травме мышцы неизбежно должны были атрофироваться, а сама конечность — усохнуть. На экране же обе руки актёра выглядят одинаково крепкими и рельефными.
В открывающей заставке катится стеклянный шарик. В тот момент, когда он ударяется о другой (аккурат перед появлением титра «Introducing»), на полированной поверхности отчётливо отражаются съёмочная группа и сама камера.
На 44-й минуте Глазастик умоляет отца взять её с собой к семье Робинсонов. Как и в сцене спора о штанах, юная актриса едва заметно шевелит губами, повторяя чужой текст: когда Аттикус произносит фразу «Обещай сидеть в машине, пока я говорю с Хелен Робинсон», её артикуляция совпадает с именем «Хелен Робинсон».
В районе 5-й минуты Глазастик обеими ногами забирается на качели из покрышки, пытаясь высмотреть брата, засевшего в домике на дереве. Однако уже в следующей склейке девочка снова стоит на земле и начинает забираться на колесо с самого начала.
Примерно на 1:12:00, когда обвинитель допрашивает мистера Юэлла, нам крупным планом показывают сидящего за столом Аттикуса Финча. Этот кадр явно зеркально перевёрнут: пробор у адвоката оказался не на той стороне, да и публика позади него сидит шиворот-навыворот. Заодно в этом плане зажжён светильник в глубине зала, хотя до и после склейки он погашен. Если присмотреться, это вообще разные лампы. На общем плане стола защиты светильник выключен и находится метрах в двух-трёх от окна, а двери в кадр не попадают. На перевёрнутом же крупном плане горит лампа, висящая в паре метров от двустворчатого входа в зал, и никаких окон рядом нет. Судя по всему, монтажёры отзеркалили кадр намеренно, пытаясь подогнать ракурс под общие планы.
На 16-й минуте судья Тейлор беседует с Аттикусом на веранде. Финч сидит на подвесном диванчике, положив левую руку на подлокотник. Однако на сольных планах судьи диванчик за его спиной абсолютно пуст: руки на поручне нет, а подвесные цепи без веса человека свободно провисают.
Около 55-й минуты Джим показывает сестре сокровища из сигарной коробки, и занавески в его спальне заметно отличаются от тех, что висят позже, когда он просыпается и бежит за отцом в город. Между этими сценами закадровый голос произносит: «Учебный год наконец закончился, пришло лето, а с ним вернулся и Дилл», после чего следуют ещё два коротких эпизода. Узор и ткань вроде бы те же, но в летней сцене полузакрытые шторы выглядят куда пышнее и объёмнее, чем в первой, где они раздвинуты настежь и прижаты к оконной раме так плоско, как на более поздней плотной сборке сделать бы просто не вышло.
На 13-й минуте, поговорив с миссис Дюбоз у её дома, Аттикус вместе с детьми отправляется к себе. Камера на секунду задерживается на старушке, обдумывающей его слова, а при возвращении к Финчам герои уже успели дойти до своего крыльца. За это же мгновение Дилл каким-то чудом пробежал мимо их дорожки и подъезда и уже стоит возле верёвочных качелей в глубине двора, разглядывая подошедшее семейство так, словно встречает их у дома. Кажется, будто этот кусок взяли из совершенно другого дубля — либо Дилл внезапно постеснялся зайти без приглашения, что на него совсем не похоже.
Примерно на 1:13:00 Аттикус нависает над сидящим на свидетельском месте Бобом Юэллом, выясняя, позвал ли тот врача, — на это недвусмысленно намекает силуэт адвоката за спиной свидетеля. Однако на встречном плане Финч внезапно оказывается в трёх-четырёх метрах от трибуны. Когда камеру снова поворачивают к Юэллу, тень Аттикуса по-прежнему лежит прямо за ним.
На 1:38:00, во время финальной речи защиты, Аттикус стоит перед присяжными, вытянувшись во весь рост, а пальцы, похоже, засунуты в карманы жилета. На долю секунды показывают Джима на балконе, после чего на общем плане зала Финч уже кардинально сменил позу: он опирается левой ногой о пол, правую поставил на нижнюю планку барьера, упёрся в поручень выпрямленной правой рукой, а левую прижал к груди. Закончив фразу: «Ради самого Господа, поверьте Тому Робинсону», он выдерживает трёхсекундную паузу. Следует резкая склейка на крупный план: Аттикус уже навалился на перила обеими руками и только начинает не спеша выпрямляться.
Около 55-й минуты Глазастик и Джим убегают от дерева, а мистер Рэдли крупным планом замазывает дупло мастерком. В этот момент за кадром отчётливо слышен чей-то кашель, но сам Рэдли в кадре даже не шевелит подбородком — закашлялся кто-то из съёмочной группы.
В финале Глазастик перечисляет подарки Страшилы Рэдли, упоминая «сломанные часы на цепочке». Вот только на начальных титрах этот циферблат цел, а механизм громко тикает. Сломанным его делает то, что у него нет настоящих стрелок — они просто нарисованы от руки. Те же самые часы с тиканьем видны и в сцене, где Джим впервые перебирает находки из дупла.
На 11-й минуте дети поджидают отца с работы. Джим раскачивается на подвешенной покрышке, методично считая удары городских курантов, которые бьют семь раз. Однако уже на шестом ударе мальчик спрыгивает на землю и несётся по дорожке с криком: «Бежим, Глазастик! Уже пять часов!»
На 1:42:00, когда после приговора Аттикус складывает бумаги, рядом с графином на столе судьи стоит стакан. Секунду спустя адвокат уходит, а стакан бесследно исчезает. Точно так же на 1:10:00, пока шериф Тейт рассказывает о синяках под правым глазом Майеллы, стакан стоит чуть поодаль графина, но стоит Аттикусу подойти к свидетелю, как посуда испаряется. Впрочем, при взгляде с определённых точек графин мог просто загородить стоящий за ним стакан.
Около 1:13:00, пока Аттикус ведёт допрос Юэлла, левая рука свидетеля живёт своей жизнью: на одних планах она небрежно закинута на спинку стула, а на других скромно опущена вниз.
Примерно на 48-й минуте Аттикус приносит уснувшую Глазастика из дома Робинсонов и несёт её по коридору в самую дальнюю дверь слева — может показаться, что это комната Джима. На деле всё устроено сложнее: Калпурния распахивает входную дверь, за которой видна дверь с расстекловкой на пятнадцать стёкол. Отец доносит дочку до неё и поворачивает налево — в боковой коридор к детским комнатам. Планировку отлично видно в сцене с часами на 13-й минуте: из окна Глазастика камера смотрит через её кровать на глухую дверь в столовую, справа виднеется сама столовая, а слева проходит стена за изголовьем. Пожелав дочке спокойной ночи и погасив лампу, Аттикус открывает створку в столовую, за которой обнаруживается вход в комнату сына. Проверив Джима, Финч выходит, прикрывает дверь и уходит вправо по тому самому коридору, куда он и заносил Глазастика.
Когда машину с Томом Робинсоном везут мимо дома Финчей, Аттикус объясняет Джиму, что арестанта возвращают в Мейкомб из тюрьмы Эбботсвилла. Однако автомобиль при этом бодро удаляется от города, а не едет в него.
На 2:08:00, когда Глазастик возвращается, проводив Бу Рэдли, с каминной полки в спальне с фотографией женщины пропадают юридические книги. На самом деле на камине их никогда и не было: на отметке 1:58:00 видно, что они лежат рядом на комоде (или высоком конторском столе). Из-за плотного кадрирования снизу на отметке 2:01:00 просто возникает иллюзия, будто стопка лежит прямо на каминной доске.
Около 50-й минуты Джим находит в старом дупле медаль за победу в конкурсе правописания. На общем плане награда сиротливо лежит в правом нижнем углу дупла, а на крупных планах оказывается ровно посередине.
Во вступительных титрах и по ходу фильма мелькают восковые мелки Crayola с характерной чёрной окантовкой на обёртке. Такой дизайн упаковки появился только в 1948 году, тогда как действие картины разворачивается в 1932-м.
Примерно на 1:58:00, пока спасённый Страшилой Джим лежит без чувств в постели, положение его головы постоянно меняется от склейки к склейке.
На отметке 1:01:00, когда Аттикус дежурит у дверей тюрьмы, защищая Тома Робинсона от линчевателей, в верхнем ящике у стены стоят четыре бутылки. После того как толпа расходится, их становится уже пять. Правда, сам ящик успел повернуться градусов на тридцать — возможно, пятая бутылка сперва просто пряталась за остальными.
На 14-й минуте Глазастик просит отца показать часы, сладко зевает и тянет правую руку вверх. На следующем же кадре рука уже смирно лежит у неё на коленях.
Когда Аттикус стреляет в бешеного пса из мощной винтовки, у оружия напрочь отсутствует отдача — ствол даже не дёргается в руках стрелка.
Примерно на 44-й минуте, сразу после того как Аттикус застрелил бешеную собаку, Глазастик стоит рядом с Джимом. В этот момент её пробор на голове неожиданно исчезает: только что волосы были разделены, и вот они уже гладко зачёсаны без всякого пробора.
Когда Джим выпрыгивает из подвешенной шины-качели, он обращён к нам спиной. Камера прямо в момент прыжка переключается на противоположный ракурс, но мальчик снова оказывается спиной к зрителю, чего при смене точки съёмки на 180 градусов быть не могло.
После расправы над бешеной собакой все собираются у патрульной машины шерифа. Сначала руки Калпурнии сцеплены в замок перед собой, однако уже в следующем кадре она стоит, скрестив их на груди.
Пытаясь образумить Джима и выманить его из домика на дереве, Аттикус держит газету только правой рукой — левая опущена и свободна. Спустя мгновение он уже держит её обеими руками.
На начальных титрах в коробке с будущими находками ребят из дупла мелькает награда за победу в конкурсе правописания — судя по всему, это знак патриотической организации «Сыны Америки». Больше в кадре он не появится. Позже по сюжету Джим достаёт из дерева медаль за правописание с совершенно другим дизайном и показывает её сестре.
Когда Боб Юэлл плюёт в Аттикуса, на крупном плане лицо героя абсолютно чистое. Однако уже через мгновение, на отметке 150:20 (на общем плане с небольшой дистанции), на правой щеке адвоката внезапно проступают капли слюны, которых только что не было.
Приблизительно на 1-м часе 24-й минуте Аттикус держит руки сцепленными перед собой, но при смене ракурса они тут же оказываются за спиной.
Если Том действительно регулярно помогал по хозяйству и колол дрова на растопку, окружающие просто не могли не заметить, что он действует лишь одной рукой. В суде эта деталь никак не могла стать внезапным открытием.

Ближе к финалу (примерно 1:57) Страшила несет раненого Джима в дом, а позже выясняется, что спаситель всё это время стоял в спальне за дверью. Но ещё до того, как на него обратили внимание, Калпурния открывала почти прикрытую дверь изнутри комнаты, и гостя неизбежно должны были заметить все присутствующие. Впрочем, не стоит думать, будто доктор, Калпурния и Аттикус не понимали, кто именно принёс мальчика. Лишь когда Глазастик рассказывала шерифу Тейту о случившемся и упомянула неизвестного спасителя, тот уточнил, о ком речь. Девочка задумалась, увидела фигуру за дверью и воскликнула: «Да вот же он, мистер Тейт!» Те, кто знал Артура Рэдли, прекрасно понимали, что расспрашивать его самого о деталях нападения бесполезно.